Роберт Амакер
Комментарии к классическим текстам тайцзицюань

Отрывок из работы «Комментарии к классическим текстам тайцзицюань», представляющей собой построчный комментарий к фундаментальным текстам Традиции.

Форма подобна соколу, Охотящемуся за кроликом. Но дух (настрой) подобен кошке, играющей с мышью.
У Юйсян (XIX в)

Строка из классического текста «Искреннее разъяснение практики тринадцати позиций» (кит. - Шисаньши сингун синьцзе).
У Хэцин (1812-1880), по прозвищу У Юйсян, по прозванию Ляньцюань. Родом из уезда Юннянь, выходец из многодетной семьи зажиточного чиновника. Изучал тайцзицюань у Ян Лучаня в 1850 году и в деревне Чжаобаочжэнь уезда Вэньсянь у Чэнь Цинпина в 1852. Создал свое направление тайцзицюань (стиль У (Хао)). Учеников у У Юйсяна было крайне мало. Лучше всего суть его учения постиг племянник У Юйсяна Ли Цзинлунь более извест¬ный как Ли Июй (1833-1892), который написал много трактатов по тайцзицюань и положил начало систематической письменной фиксации теории тайцзицюань. Окончательно стиль был сформирован Хао Вэйжэнем - учеником Ли Июя. У Юйсян является автором классических текстов тайцзицюань «Шисаньши сингун синьцзе» (Искреннее разъяснение практики 13 позиций), «Тайцзицюань цзе» (Разъяснение тайцзицюань), «Тайцзицюань лунь» (Суждение о тайцзицюань), «Шисаньши шолюэ» (Краткое описание 13 позиций), «Сыцзы мицзюэ» (Секретные речения в 4 иероглифа) и «Шэньфа баяо» (8 необходимостей в методах действий корпусом).

Говоря о форме, классик имеет в виду физическое взаимоотношение с телом противника, стратегическую диспозицию, а о духе - эмоциональное отношение к противнику, так сказать, мотивационную основу.

Когда сокол охотится на кролика, кролик бежит от него по земле, а сокол преследует его в воздухе. Большие по амплитуде движения кролика сопровождаются значительно меньшими по амплитуде поворотами сокола. Он как бы держит кролика «в прицеле», нейтрализуя его движения, чтобы сохранять прямую линию атаки. Это совершенно аналогично форме тайцзицюань, в которой движения противника «отслеживаются» поворотами поясницы при сохранении баланса относительно центральной линии атаки посредством изменений в руках и четких движениях ног, следующих изменениям положения тела.

Однако настрой адепта тайцзицюань не должен быть подобен соколу. После того как сокол поймал кролика в прицел, он пикирует вдоль установленной линии атаки, попадая точно в центр для моментального поражения. К несчастью именно эту ошибку и делает основная масса адептов тайцзицюань. Это неправильно как в смысле боевой техники, так и в смысле продуктивной практики или игры. Такой подход не оставляет места для работы над принципом и чреват опасностью. В практике успех хуже неудачи, поскольку он формирует плохие привычки у обоих партнеров.

Правильный настрой присутствует у кошки, играющей с мышью. Вместо того чтобы сразу убить свою добычу, кошка, кажется, наслаждается изучением возможностей своего контроля над жертвой. Кошка, например, позволяет мыши отбежать на некоторое расстояние, затем приносит её назад - эта игра продолжается некоторое время, после чего мышь по своей воле останавливается у невидимой границы и сама возвращается назад. Даже физически атакуя мышь, кошка, кажется, совершенно не озабочена доведением дела до «окончательного решения», просто гоняя мышь из стороны в сторону играющими движениям лап для того, чтобы увидеть реакцию. Когда мышь, в конце концов, погибает, это происходит обычно от испуга и усталости, и кошка часто оказывается весьма расстроенной потерей «игрушки». Мы не можем позволить себе обращаться с противником таким пижонским образом, как кошка, играющая с мышью, ведь он тоже является кошкой. Чтобы реализовать дух кошки и мыши, мы должны последовательно воплощать форму сокола и кролика. Наша возможность игры основывается на постоянном сохранении противника «на мушке». Именно таким образом «расслабленный, но не расслабленный» аспект внутреннего усилия - цзинь работает в комбинации с изменением позиций. Потенциал для освобождения силы не зависит от какой-либо конкретной позиции; единственным требованием является то, что в любой позиции и даже при ее изменении нужно постоянно следовать принципу, т.е. в данном случае сохранять баланс, центр вращения и центральную линию нашего взаимодействия с противником таким образом, чтобы внутреннее усилие - цзинь могло стремительно высвободиться. Это форма сокола.

Но мы не можем позволить себе взаимодействовать с противником, имея дух сокола, поскольку это обязывает к немедленной атаке. В этом месте тайцзицюань ясно и определенно расходиться с большинством других боевых искусств, которые стремятся извлечь немедленную выгоду, и обычно относятся с презрением к тем искусствам, которые этого не делают. Надо помнить, что следование принципу гарантирует вам только то, что ваше изменение приведет вас к другой позиции, в которой у вас будет возможность снова следовать принципу; здесь ничего не говориться о мотивации или завершении этих изменений. Как я уже говорил, если бы у тайцзицюань была великая тайна, то она заключалась бы в том, что следование принципу ведет к эффективной технике кулачного боя. С другой стороны, последовательность изменений, возникающая из следования движениям противника, может казаться весьма далекой от цели атаки и игнорирующей многие явные возможности для нанесения повреждения, многие моменты, в которых дух сокола мог бы вступить в игру. Но если бы мы стали потворствовать своим желаниям атаковать, то отошли бы от следования принципу.

Если бы тайцзицюань было своего рода монотеистической религией, то тогда можно было бы сказать, что бог тайцзицюань - очень ревнивый бог. Нельзя следовать принципу, когда он кажется верным и затем отказываться от него, когда он кажется ошибочным. Напротив, нужно следовать принципу туда, куда он нас ведет, и это дает то состояние «игривости», которое напоминает кошку, играющую с мышью.

Этот дух игривости может одинаково присутствовать в практике с друзьями и в смертельной схватке. Смертоносность ударов не уменьшается от отсутствия нашей привязанности к ним. Сравните этот отрывок из классических текстов тайцзицюань с выражением мастера внутренних школ Сунь Лутана о том, что «поединок подобен прогулке в парке». Это не эгоизм, а попытка запечатлеть беззаботную природу, которую надо привнести в схватку. Это звучит совершенно противоположно выражению «идти на работу», предполагающему определенную цель. Лучший боец не планирует и не направляет то, что будет происходить; он всецело поглощен тем, что происходит сейчас.